?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Бубльгом (часть 1)

Секундная стрелка била по стеклу пластмассового будильника. Мобильный телефон лежал рядом и молча притягивал к себе пылинки, летающие по комнате.

-         Монди, неужели они общаются с помощью этой херовины,- спросил Монда, приземляясь на телефон.

-         Да, у них много всякой дряни для общения. Они так спешат облить друг друга грязью, что не могут ждать и секунды. Они живут этим. Говоря пакости, прибавляют жизненной энергии. Без этого они давно бы погибли, это люди, Монда.

-         А мы, что не люди?

-         Мы тоже люди, но отличаемся от них тем, что нам известно о них больше чем им о нас. Они так заняты собой, что совсем утеряли интерес к окружающим. Лишь некоторые из них пытаются познать истину мироздания.

 

 

Бубльгом - момент, равный одной миллионной доле секунды перехода из одного состояния в другое, одного измерения в другое. Момент перевоплашения и реокарнации процессов мозга относительно состояния души и некоторых частей  физической оболочки или других носителей визуальной информации. Момент соприкосновения космической энергии и радиационного фона вселенной под влиянием необъяснимого количества и качества потоков мыслей посторонних разумов, включающих в себя неопознанную силу давления из-под вне.

 

 

 

Стекло будильника треснуло, и стрелка прекратила свой отвратительный бой. Похолодало. Послышался звон отпущенной тетивы, он намного приятнее звука стрелки.

-         Тррр……,- такой долгий, ласкающий звук, и голая жопа бабы здесь вовсе не причём. Пустота,  белая пустота, одетая полосками, словно тельняшка под напряжением, сопровождаемая этим замечательным звуком. Сверху упал большой стеклянный шар с дымящейся жидкостью внутри, разлетелся вдребезги, и кусочки тонкого стекла медленно полетели в разные стороны, а лиловая жидкость, выписывая в этой невесомости акробатические сюиты вибрируя, разносилась по периметру. Человек сидящий на полу кабинета, увернулся и принял позу лотоса, его две не совсем сформировавшиеся руки щипали и колупали, покрывшимися грибком когтями, раздробленную черепную коробку. Она была изуродована с левой стороны, чуть ниже уха, выдран кусок мяса, раздробленная кость торчала из виска. Темечко покрылось синей опухолью и гноилось. Человек как можно глубже всовывал пальцы в отверстие своего черепа и вытаскивал оттуда серые наподобие варёных грудок кусочки мяса:

-         Реальность не может быть утеряна, нет… Реальность не может быть утеряна…

Он судорожно выдёргивал мясо, оно падало на пол и сворачивалось, как завядшие лепестки амстердамского тюльпана. Нарастающий треск, как разряд электрического тока, совсем обезумев, разрывал мелкие частицы белого цвета, превращая их то в серые пятна, то вовсе растворял, и тогда  мгновение казалось вечностью.

И чего только нет в этом космосе, и чего только не было. И какие времена никогда не будут забыты, и какие дела запомнятся нам. Это вопрос ответ, на который содержится в прозрачном резервуаре, наполненном запахом шалфея и молоком бурлящими разноцветными пузырьками, обжигающими тело сознания существования не оболочки, а внутренней энергии человеческого яда. И бактерии, разлагающиеся в пространстве и немецкая овчарка, сжирающая еврейского бультерьера во времени и наоборот не укажут и не объяснят тех истин, что хранятся на стыках измерений. И что плотность давно подвержена коррозии, а  мы не в состоянии что- либо изменить по причине невежества нашего и не желания облагородить разум свой и душу свою очистить и взлететь высоко сквозь вершины ветров  сквозь молекул воды. Салам Малекум сады. И получить тепло сил величественных успокоиться и успокоить близких своих и родных.

-         Наш мир дерьмо, он плох и зол.

-         Нет, нет, заткнись, падла. Мир хорош, он идеален, это мы плохие, мы всё испортили, засрали, мир тут совсем не причём.

В свою очередь добавлю, что даже мы не плохи.  Нет плохих, все хорошие. Человек не может быть плохим, ибо ему доселе не известно, что такое плохо, а что такое хорошо. То, что спрашивали крохи у своих отцов в далёких тридцатых и пятидесятых, оказалось не совсем хорошо. Плохими, а если быть точнее, естественными, могут быть обстоятельства, а человек слаб, и эти обстоятельства руководят им. А естественные обстоятельства появляются ниоткуда, это некая физико-математическая формула, о которой будут говорить наши потомки. Естественные обстоятельства никак не взаимосвязаны с процессами, протекающими на земле,  и никаким образом не зависят от поведения человека, это касается и остальных существ со проживающих в иных измерительных отрезках пространства.

Дело в том, что когда мы видим, мы желаем это взять, заключить в объятия рук или пальцев. Взяв, мы жаждем почувствовать, таким образом, преодолевая барьер земли и неба. Проникнуть своим внутренним естеством, вглубь предмета с целью идентификации его на присутствие положительно заряженных молекул и атомов Мои творческие позывы, собственно и отмечают, так сказать, характеризуют, эти естественные процессы. Увидеть, взять, почувствовать, далее следует несколько развитий события: бросить потом сломать или наоборот. Второй вариант случается чаще у людей, первый у животных. Существа пребывающие в состоянии не осознания пространственных границ не имеют в своём понимании видимых причин для анализа вышеуказанных процессов. Естественный ход событий, притяжение полей, взаимодействие космических и пространственных начал, исключают как предмет, состояние ощущения, внутренней неги. Эти химические процессы присущи особям с атомо-молекулярным строением организма и мозга.

Дверь в туалет приоткрыта, запах хлорки, слезятся глаза, слёзы капают на пол через рот и через уши. Белый кафель отражает свет вкрученной на скорую руку лампочки, пьяным электриком, с дифибрилятором в груди. В помещении явно зародился генокок. Генакак? Спросите вы. Возможно, это произошло в результате скоропостижного выброса мозга в унитаз, немолодым человеком лежащем со спущенными штанами, мало того, трусами. Его ягодицы были обрызганы не калом, не биологическими фекалиями, это сероватая масса напоминала не что иное, как человеческий мозг, та же субстанция находилась в унитазе, немного крови и несколько червей солитеров. Вены этого человека были настолько переутомлены, что кожа приобрела синеватый оттенок и сильную потёртость в местах чрезмерного выступа артериальной кишки. Стенки сфинктера ещё сохранили свежесть организма, пропустившего сквозь себя накопившуюся массу, которая, как грозовое облако, долгие годы наращивала свою силу, и, наконец, взорвалась.  Генокок образовался  в момент выброса мозга через анальное отверстие, вместе с парами и газами вещество осело на стенках унитаза, кафеле, зеркалах, и электрической проводке. Не сразу поняв, что за человек маячит на заднем плане, возле зеркала, я  остановился…

А это Монди и Монда, в миру Димон и Диман, два ежевичных отростка, они зачастую экспериментируют со своими биологическими данными. Это помогает молодым людям совершенствоваться и перемещаться во времени. Они с детства увлекаются совершенством форм тела и души, работая в шоу бизнесе, давно привыкли к раздетым девицам, раком, пукающим  в ноздри ненасытным мэйкаперам. И к мэйкаперу, который, засунув член в рот очередной модели, быстро с ускорением обмахивает её изумлённые глаза французской пудрой, хотя это встречается редко,- сам себе улыбнулся я.

Среда потемнела, синяя птица пронеслась над головами, шелест бумаги, и редкий звон электрического прибора с одинаковой периодичностью утомляющий слух,  изменили радиус и угол воздействия положительного поля на отрицательный. Серые страницы стали тяжелее, буквы, цифры, знаки препинания, как инвалиды, рахиты, дебилы, дауны и другие несчастные переплетались кривыми частями тела. В зале стало холодно, люди в тёмных одеждах сидели за столами. Их глаза покрывались мутной слизью от удовольствия. Их головы склонялись к партам, а пьяная женщина в очках стояла в центре и выкрикивала нецензурные выражения, выставляя всем на посмешище свою коротко остриженную чёлку, свои протёртые до дыр шерстяные носки. Бабочки порхали, разбрызгивая оранжевую пыльцу, которая оседала на полу. Люди истекали слюной, их глаза закрывались, и они падали,  сильно ударяясь головой о стол. А женщина всё кричала и кричала, громче, ещё громче, её очки запотели, слюна разлеталась в разные стороны. Кто-то раскурил колбасный кальян:

-         Е-е бать, да тут слюны, как в саксофоне,- возмутилась она.

За второй партой мирно разглядывал журнал парень. На вид ему было лет сорок, на самом же деле двадцать. Он сидел и медленно, медленно переворачивал страницу за страницей. Его веки опускались всё ниже и ниже, а фигура замирала в ожидании чего-то необыкновенного. Со стороны, парня одёрнул ехидный голос:

-         Лук! Лук, ты что?- Лук открыл глаза, - залип?

-         Да нет, всё окей, я в норме,- и глаза вновь медленно опустились в парту, а веки прикрыли глазные яблоки, опухшие и уставшие от прилившей крови. Правой рукой он медленно почесал щёку, а рот как у мёртвого человека чуть приоткрылся. Оттуда показалась голова Монди:

-         Хорош, залипать, за мною!- он скрылся.

Ночь укрыла своею мощью пол земли и половину вселенной. Лишь далеко далеко загорались и сразу же затухали маленькие огоньки. Звёзды, звёздочки, такие милые так манящие и чарующие человека. Что-то недостижимое волшебное окутанное массой тайн и легенд.

-         Я дарю тебе этот ковш, он указал на большую медведицу, пей из него, если хочешь, ешь. В нём можно купаться и заниматься  любовью…  В него можно насрать, наконец.

Две фигуры, обнявшись у скал, стояли и смотрели на дымящийся окурок, который упал в траву. Его дым, подгоняемый лёгким ветром лавировал над ровным слоем аккуратно остриженного газона. То  быстрее, то медленнее, то словно зависая в воздухе, рукав дыма замирал на мгновение, а потом продолжал свой танец. Смотреть на него можно вечность, гипнотизирует взгляд, а за ним тело и душу. Появляются мысли позволяющие забыть о земной суете, и вспомнить простые истины.

Одна из древнейших традиций добыча огня. Как им пришло в голову, что побудило их?

-         Жрать захочешь, поймёшь.

-         Но они могли, есть сырое мясо.

Почему стали добывать огонь, что заставило.? Возможно, грянул гром, ударила гроза, кого-то убило, возможно, не одного, а сотни людей или обезьян, не понятно. Кого-то во сне, кого-то во время спаривания. Наверняка среди жертв были маленькие особи. Гроза ударила в дерево, оно загорелось. Обезьяны увидели это, и что-то отложилось в их недоразвитом мозгу, что –то они заподозрили. И однажды два друга speaker и spookier, их имена происходят от англо-американских слов speech и spook, первое означает нюхать, второе пукать. Значит два друга соответственно нюхающий и пукающий, отправились за грибами, они обычно пробегали по просеке, так сказать лесной полосе с двумя козлиными шкурами вместо корзин. Вдруг за спиной Спука Спик увидел горящий клубок, медленно передвигающийся по воздуху, он находился аккурат возле правого уха Спука.  Спик подумал, что это инопланетянин, физики естественно он не знал, а веровал в то, что видит, и в то, чего боится. Тем более что как раз в этот момент его ужалила кобра в правое колено. Опухоль испугала Спика, и тот с ужасными воплями резко бросился в сторону, на что шар немедленно отреагировал, он прошёл сквозь ничего не понимающего Спука, разорвав его на две ровные части, и врезался в сломанную осину, которая не заставила себя долго ждать и      воспламенилась. Языки пламени бросились по сухому сену, по кронам сухих деревьев сжигая  различных сракозавров, бронтозавров, и прочих хищников, Нюхающий и Пукающий, тоже погибли в тот солнечный вечер.

Однако смола начала булькать, что означало пора нести ведро на крышу. Где его принимал рослый громила, нанятый за пару флянцев спирта.. Молодой дроид, лет сорока, пятидесяти на первый взгляд, снял ведро с рогалин, установленных над кострищем и понёс  к дому.

-         Майна, вира, вира, майна,- кричал громила.

Наконец ведро наверху. Работа пошла, закипела, дроид спустился с лестницы, и обошёл дом с другой стороны. В этот момент громила выронил ведро, и то покатилось по крыше, разливая в разные стороны смолу, которая навсегда оставляла свои чёрные пятна на ещё не исписанной судьбе времени. Дроид услышал шум, он понял, что это ведро катится вниз и задрал голову.

Ш….шш…,- прошипела смола на его лице.

Бубльгом.

Монда лежал на животе, вокруг бесновались орки:

-         быстрее, вы тупоголовые создания, Монди ждёт,- кричал он им.

Кто-то из орков засунул ему руку в анальное отверстие и сильно дёрнул за прямую кишку.

-         А…аа..ааа,- закричал Монда, и потерял сознание.

Он увидел привычные белый свет, в вдалеке силуэт человека, это Монди:

-         Какого петуха ты так долго.

-         Орки отупели вконец, больше туда не пойдём.

-         Ладно, пошли, погуляем по площади того света.

Болевой шок, который испытывают Монди и Монда, помогает оказаться в не достигаемой временной композиции пространства, что позволяет при определённых навыках, переместиться в тот промежуток времени, который требуется для визуализации конкретной ситуации. Обладая глубокими познаниями в сфере несовместимости пространств и их полное совмещение при лазерной манипуляции Монди и Монда достигли не бывалых результатов. Развив в себе гравитационное поле, до максимального уровня не угрожающего окружающей сфере, они способны удерживать своё тепло в иных пространствах с такой же лёгкостью как говно держится на воде. Дуновение ветра сотрясло платформу и пух не то тополиный, не то куриный, полетел в разные стороны, Монди и Монда держа друг  друга за руки, медленно продвигались по косогорам безразмерного пространства, сплошная даль, и бель. Белым, бело не видать ничего, как будто ничего и нет и не было и не будет. Как можно выжить в таких условиях, это не возможно. Простыня откинулась в сторону, и серый старый мужчина, покашливая и отхаркивая из горла кровь, изгибался, извивался, словно змей на печке. Его внутренности давно разложились. Печень кипела и сгорала, напоминая карбид, опущенный в воду. За окном выгибались деревья, пели вороны,  кружила листва, осенняя пора очей очарование, где-то свистнул сторож. Мужчину развернуло в сторону, это уже не он, он уходит в долину смерти, оболочка  рефлекторно поддаётся каждому привычному шороху, и реагирует. Он кашляет, через простынь просачивается мокрота, она краснеет, приобретает багровый цвет. Нечистоты выходят через зад, уши, рот. Сильная струя ударила сзади, и все палатные увидели его обезумевший взгляд, он уже не видит нас, он видит белый свет в конце  тоннеля, а потом увидит, быть может, Монди и Монда гуляющих по площади. Струя ударила через рот, и все белые стены окрасились грязно красным, тело задергалось, выпуская последние газы, замерло, пальцы его рук в напряжении сжимались ещё несколько секунд, но когда он увидел лицо старухи в сиреневом платке, он ослаб и разжался. Ничего страшного, угрожающего, обычная старушка, веселые мутно серые глаза, с желтизной, с кровавыми прожилками, морщины у носа, бровей, лба. Петушиная шея, трясущийся подбородок, чёрные семечки вместо зубов, словно гранитные кусочки памятника зазывающе блестели в пустоте её рта. Она что-то мямлила не по-человечески, скорее, обезьяньим языком, да она очень сильно напоминала обезьяну. Такие же движения манеры:

-         Семечки жаренные, рыбка к пиву…..

Такой шептуха себя уже не помнит.

-         Иди сюда дорогой, всю правду нашепчу, за любовь, за ласку, жить научу.

-         Однако, за любовь, за ласку, ты себя в зеркало видела бабка, дорого берешь, шептуха.

-         Так я ж сынок не ртом шепчу, а жопой.

Карусели закружили их в вечном танце, танце любви и печали, насилия и смерти. Как лепестки ромашки они болтались на ветру, а вход в аттракцион стоил так мало, что смешно сказать кому. Зато выход каруселей украшали венки принесённый благодарными родственниками и близкими:

От Сестры и брата.

От служащих городского кладбища Рандовка.

Красивый большой венок от мэра города.

Председателей двух палат правительства,

От милиции,

Прокуроров,

Работников морга, реанимации,

Крематория,

Отдела по борьбе с экономическими преступлениями,от декана юридического факультета,

От ректоров университета и мединститута.

От работников 28 треста.

От оркестра «Ладан»

Сообщества ритуальнух услуг « Светлый путь»

Подъехала скорая помощь, вынесли ещё несколько венков, люди в белых халатах забрали деньги у билетёра, вероятно за доставку. Как раз в этот момент Отрубили голову японскому самураю. И листья сакуры зацвели разноцветными букетами. Ракеты взмыли вверх, одна взорвалась на пол пути, вторая взорвётся через несколько лет. И космос вновь одержит победу. А существа, наблюдающие за нами ещё раз удостоверяться в своей безопасности. 

Я устала, я ебала. Эй, красавица, покажи нам яйца. Там трансвистит, жопой свистит.

По проспекту шла колонна людей с транспарантами.  Две пожилые женщины выражали своё недоумение и недовольство этому митингу, и выкрикивали из толпы себе подобных следующие фразы:

- Эй, красавица, покажи нам яйца. Там трансвистит, жопой свистит.

Потом толпа подхватывала, и уже все громко повторяли вновь по несколько раз:

- Эй, красавица, покажи нам яйца. Там трансвистит, жопой свистит.

Они мне не гидки они мне гадки. Слово Гадко происходит, вероятно, от старорусского слова гад, а гидко, от Гид. Женщины были ещё той деревокаменной закалки, помнится как её растолстевший сынок, всем воспитателям напоминавший хомячка, пожаловался, что его обзывают в школе хомяком. Женщина, любящая мать, до такой степени раскормила сына, что тот перестал ходить на горшок, и приучил себя к унитазу. Во всём есть свои плюсы конечно, однако мама написала записку и попросила сыну отдать её учительнице. В записке было написано следующее:

-Послушай меня сука, если ты хоть раз ещё назовёшь моего сына хомячком я тебя глаза повыкалупваю, и мразь, и тварь, и срань, и дрань.

Мальчик ещё не научился читать, да и чужой почтой интересоваться был не приучен. Поэтому был исключён из школы и изгнан из города, а мать осталась жить в четырех комнатной квартире на Арбате. Это очень престижный московский район.

Она села в автобус, двери захлопнулись с такой силой, что старик рухнул на пол без чувств, окружающие разволновались, попытались его поднять, но тщетно, дед весил около двухсот килограмм, так и остался лежать на полу. Его укрыли ватным одеялом, рубашками, некоторые отдавали свои плащи и шубы, всё это покрылось кровью, потому что он мочился ею, при падении повредил аорту, и кровь тонкой струйкой била наружу. Маршрут пролегал мимо морга, крематория, реанимации, нескольких кладбищ. Конечной остановкой было место, где повесился водитель. Каждый автобус останавливался там и чтил минутой славы висельника. Пресловутое Фа Фа умолкало лишь после восьми часов вечера, когда транспорт прекращал следовать по этому маршруту. Дед проснулся у дерева, на котором повесился водитель на земле стоял стакан водки с чёрным хлебом сверху. Верёвка издавала гниющий запах. Запах шеи водителя, его пота, спермы, мочи, кала, его смерти, и жизни.

-         Диман, водки выпьешь?

В старой разбитой квартире, с протекающим потолком на грязных одеялах. Лежали Диман и Димон. Причём Димон настаивал, чтобы его имя произносили с ударением на первый слог.  Они совсем не заметили, что лежат полностью усыпанные Пемо-люксом, как праздничный пирог, осыпанный кокосовой стружкой. Этот несознательный поступок совершила их общая подруга Людмила, страстно желающая  обоих, и готовая бросить мужа и детей ради того чтобы находится рядом с этими людьми.

-         Наливай, а Людка где?

-         Пошла бутылки сдавать.

-         Наверное, надо было ей помочь?

-         Зачем отдыхай, она сильная женщина. Ей ещё рожать.

-         Надеюсь не от нас.

-         Не знаю, Диман иди свою клоаку убирай, ты вчера в покер проиграл, поэтому уборкой сегодня занимаешься ты, у меня жена вечером приезжает, надо чтобы всё было cheeky-poocke

Это действительно была проблема, потому что на кухне в кастрюле лежали ножи и вилки, засыпанные тем же пемо-люксом, что и сами парни. Раковина находилась в таком состоянии около месяца и уже успела покрыться гнилой испариной.

-         Диман встал и направился в туалет.

-         Слушай,- кричал он из туалета,- а кто её  в вагину имел, ты или я.

-         Я не помню, по-моему, я в жопу,- отвечал Димон.

Сливной бачок был сломан, поэтому под унитазом стояла большая чашка с водой и ёршик для отскребания говна от стенок унитаза. А Димон сидел на табурете возле балконной двери. В квартире посвистывал ветер, за окнами шумела Москва. Диман вернувшись из туалета, не успел открыть дверь, как она сама со свистом ударилась о стену, ветер влетел в комнату, и балконные двери сорвались с крючка, и железной ручкой врезались в голову ничего не подозревающего Димона. Голова была пробита. Димон в ауте, валялся на полу, Диман бегал  в полупьяном состоянии, не зная за что хвататься, он спотыкнулся о лежащего друга, и упал в лужу крови. Пришла Люда:

-         Что это? Что здесь происходит. За что ты его убил.

-         - Заткнись дура.

-         Я сейчас вызову милицию.

-         - Забейся идиотка, он сам, я не виноват.

-         Не ори на меня, сволочь.

-         Скорую вызывай!

-         Сам вызывай!

-         Ты что дура?

-         Ублюдок, я ненавижу тебя,- она расплакалась и упала на колени возле телевизора.

Диман со всей силы ударил её по голове сковородкой:

-         Получи, идиотина. Тупоголовая скотина, - добавил он.

Димон очнулся в реанимационном отделении. Вокруг ультрафиолет, белые простыни, носилки на колёсах, провода, фонари, капельницы, железные приборы, столовые приборы, кафель, медсестра, иногда заглядывающая в покои. В глазах ещё плавали бутоперчивые кораблики, в ушах звенели колокольчики, в глотке не было ни росинки, ни маковой соломинки, ни героиновой палочки, ни кокаиновой дорожки. Хотелось курить, хотя он никогда не курил. Что произошло, неужели как у некоторых появляется дар, предвидеть или притягивать к себе других, то у него появилась вредная привычка. Курить? Почему это западло коснулось именно его. Линия судьбы такая? Зато обоняние притупилось и он не чувствовал как медсестра набздела за ширмой.

Привезли первого потерпевшего. Что и говорить ночка предстояла художественная.

Голова Димона сильно болела, он ещё не мог осознать, что был за пределами настоящего пространства. Капельницы стояли у его изголовья, руки и ноги были пробиты иглами. Навряд ли,  и представить мог, что когда-нибудь такое случится.

На носилках лежал пожилой человек, длинные седые волосы, как у Смоктуновского, но круглый, картошкой нос. Что это за человек, и какова его судьба, она такова, что свела его сегодня с Димоном, и Димон будет последним человеком кого увидит бедный старик, прежде чем отправиться в страну великого поиска и удовлетворения. Димон присмотрелся и увидел, что лицо старика посинело, а глаза превратились в стеклянные шарики, но сказать он ничего не мог, потому что сам находился в какой то странной прострации, непонятной ему доселе, он то понимал, что происходит, потом на мгновение отключался, и оказывался в совсем другом, временно действующем мире, никак не ассоциирующимся с планетой земля, и вообще,  понятием жизнь. Переходы в эти состояния происходили так быстро, что Димон постоянно терял сознания, естественно, находится в сознании, ощущая подобные процессы невозможно, по крайней мере, не имея соответствующей подготовки. Он открывал глаза и видел тело старика, трясущееся в конвульсиях, а через мгновения, дед рассказывал ему о том как, не очень хорошо пролетая мимо широкоплавных вершин ионных массивов, задумываться о несчастиях и боли, что это приводит к разрушению поля вокруг созданного на секунды пространства, и губит в нём силы притяжения положительно заряженных частиц.

«Атомы, молекулы, два тома о кутикулах»,- такая мысль быстро проскочила в мозгах Димона. Как раз в это время дед громко всхлипнул:

-         Пошло, пошло, пошло…. Ой….,- шептал он,- ой…ой, маменька помогите… умир….

-         Дед, ты в порядке?

-         Ой, сынок,- он хватался за белую простынь и хрипел,- хрр..хр…

Хрип превратился в клокотание:

-         Склысынок… арли.. влерделче…

-         Амиго, дед спокойных снов.

Медсестра услышала долгий писк подключённого к сердцу аппарата, и, посинев не от ужаса, а от ста грамм больничного бутерата, появилась, застёгивая верхнюю пуговицу халата. Весёлый трэш раздолбил её воспаленные мозги. Она стояла и смеялась, глядя на то, как один глаз старика не успев закрыться, менял свой голубой цвет на зелёный. Она подошла к телефону:

-         Алло, скорая? Здесь человек умер, приезжайте быстрее. Одиннадцатая клиника.

Сестра села на полу, широко раздвинув ноги, так что Димон нехотя, но видел все её прелести.

 

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars